Психология и Психотерапия


главная     о проекте     консультация


 

 Заболевания мозга и их лечение

(из истории психиатрии)


    Если мы захотим составить себе суждение о том, какого рода болезненный процесс в мозговой коре мы имеем перед собой, то, в виду повторных припадков, внезапного появления расстройств и их большой продолжительности и постоянства мы раньше всего должны будем думать о кровоизлиянии или закупорке сосудов. Но кроме того глубокие изменения всей душевной жизни, а именно большая тупость больной, которая вряд ли может быть объяснена одним ограниченным разрушением коры, с большой вероятностью указывает на более общее участие мозговой коры в процессе заболевания . Мы поэтому можем, по-видимому, себе представить, что артериосклеротические процессы в мозговых сосудах вызвали сначала расстройства питания, а затем очаги размягчения. За это понимание говорит также возраст больной. Артериосклероз обыкновенно развивается на 6—7 десятке жизни, только в исключительных случаях раньше. Развитию его благоприятствует злоупотребление алкоголем, сильное курение табаку, а также частые душевные волнения и чрезмерное телесное напряжение, далее роскошный образ жизни; общим результатом всех этих причин может явиться повреждение стенок сосудов. Безусловно важную роль играет и луэс, однако пока еще остается открытым вопрос, насколько некоторые вызванные им болезни сосудов могут быть сближены с остальными формами артериосклероза.

    Медленное развитие страдания не позволяет врачу думать о существенном улучшении, скорее нужно ожидать дальнейших ударов, которые еще ухудшат состояние апоплектического слабоумия, которое мы имеем перед собой, или положат конец жизни. Обыкновенно пытаются бороться с болезнью приемами iodkalium'a, в маленьких дозах диуретина и нитроглицерина, но не следует возлагать на это больших надежд1. Существенно отличную картину представляет 72-х летняя женщина, которую привезли к нам полгода тому назад. Она прежде была телесно и душевно всегда здорова, вышла замуж 30-ти лет и родила 4-х детей, из которых двое еще живы. О наследственном предрасположении мы не могли ничего узнать. Со времени смерти мужа, которая последовала после 7½ летней семейной жизни, у этой женщины было много забот. Значительное изменение произошло с ее здоровьем , однако, приблизительно 1 год тому назад, после того, правда, как она уже несколько лет рань¬ше часто жаловалась на головные боли и головокружения. Больная постепенно стала забывчива, путалась во времени, да и в домашних делах, не знала ела ли она уже, не узнавала окружающих. Свою дочь она принимала за свою сестру, много говорила о своих покойных родителях так, как если бы они были еще живы. Вместе с тем стало замечаться известное беспокойство. Больная стала раздражительна, сердита, недоверчива, имелись выраженные нарушения сна вечером не ложилась, задолго до рассвета опять вставала, возилась без толку, все хотела куда-то уходить, не в состоянии была больше правильно работать, ела беспорядочно. Больная мала ростом, держится согнувшись, лицо у нее сморщенное, волосы седые, довольно густые, состояние ее питания очень посредственное, в остальном же, кроме дрожания рук и нерегулярности сердечных ударов не обнаруживается сколько-нибудь заметных расстройств. Она понимает обращенные к ней вопросы, хотя и с известным трудом и только при повторении. Из ее ответов выясняется, что она совершенно не ориентирована во времени, месте и окружающем. Она думает, что она здесь на свадьбе; окружающие кажутся ей все знакомыми, она только не может назвать имен, сама жалуется, что стала забывчива: “я как-то не умею разобраться в вещах”. По ее словам она так одинока и не заботилась об этих вещах. В качестве текущего года она называет год своего рождения, то какое-нибудь другое число, говорит по переменно что ей 30, 60 или меньше 20 лет, очень возмущена, когда ее называют “старая женщина”. До ее сознания совсем не доходят самые грубые противоречия в ее указаниях времени. Так, она утверждает, что ее дочь на два года моложе ее, ее отцу 60 лет, хотя она самой себе только что дала тоже 60 лет; ее ребенку, 3 года и т. д. Она рассказывает, что она живет вместе с родителями, дедушкой и бабушкой, называет себя своим девичьим именем. Великий герцог зовется Леопольдом; монета, которую ей показывают — гульдены и крейцеры. Когда ее уговаривают, она вполне согласна в ближайшее время выйти замуж, думает, что какой-то мужчина по соседству вот-вот придет ее посмотреть и она получит беременность. Также и в остальном она легко дает себя уговорить; соглашается, когда ей говорят, что вчера у нее были гости или что она ходила гулять, сама развивает дальнейшие подробности будто бы бывшего, знает кто именно был у нее, что ей принесли, куда она ходила гулять. Достойно, однако, внимания, что ее, несмотря на легкость, с которой она поддается уговорам, нельзя повести к бессмысленным ответам в другой области, кроме временной последовательности событий. Если ей говорят, что снег черен, то она возражает: “да, конечно, когда на него попадает копоть”. Кровь не черна, но все-таки темна. Вишни зелены. “Да, сначала, а потом они делаются красными”. Эти противоречия она, таким образом, хорошо воспринимает, часто даже с юмором. На вопрос, разве вор непорядочный человек, она отвечает, смеясь: “ну, об этом мы не будем говорить”, а когда я ей говорю, что она сама украла, она находчиво отвечает: “обыкновенно я этого не делаю, но мой глупый кашель я бы сейчас дала себе украсть”. Особенно бросается в глаза у данной больной быстрота, с которой вызванные представления снова угасают. Она забывает все события через несколько минут, часто даже почти моментально. Врачу, который сделал ей впрыскивание, она тут же жалуется, что здесь была девушка, которая ее уколола. На место действительных воспоминаний при этом выступает свободный вымысел. Когда больная однажды завязала себе платком ногу, она рассказывала с небольшими промежутками сначала, что у нее развязался башмак, затем, что она сделала себе повязку, потому что, ей попало поленом по ноге, наконец, что врач наступил ей на ногу поэтому она должна была завязать ногу и принять лекарства. При опытах с показыванием картин и предметов уже через 5 опытов впечатления не удерживается, а через 30 она удерживала только 1/4 из них, после не оставалось ни одного. Что больная сама ощущала эту нестойкость своих представлений, видно из того, что она говорила: “я не знаю, я совсем больше не могу собраться со своими мыслями”.

    Настроение больной в общем равнодушное, по временам сердитое, но нередко также веселое, со склонностью к шуткам. Она часто проявляет известное беспокойство, собирает свои вещи, хочет уходить к родителям, на свадьбу, уверяет, что у нее в одеяле ребенок, которого нужно крестить, делается грубой, когда ее хотят снова уложить в постель. Сон очень нарушен вследствие беспокойного состояния; ест больная достаточно и при некоторой помощи держит себя опрятно. Наиболее выдающейся чертой описанной картины болезни является безусловно чрезвычайно сильное расстройство способности запоминания, которое далеко превосходит все, что медицина наблюдала при всех до сих пор виденных формах болезни. Отдельные представления, вызываемые внутренними или внешними процессами, бледнеют столь быстро, что никак не может образоваться связная цепь воспоминаний. Я хочу еще прибавить, что судя по некоторым признакам, ясность впечатлений, по-видимому, достигается гораздо медленнее, чем у здоровых. Поэтому многие представления исчезают раньше, чем они успели достигнуть известной точности. Можно поэтому до некоторой степени понять, что из совместного действия этих двух расстройств, может развиться то состояние, которое представляет наша больная.

    Уже самый возраст больной заставляет предполагать, что мы имеем здесь дело со старческим заболеванием. Известные явления, сопровождающие преклонные годы, неспособность воспринимать новые впечатления, удерживать их и перерабатывать вместе с постепенной утратой прежнего душевного багажа выступают здесь перед нами в болезненной форме. Рядом с расстройством запоминания сильно бросается в глаза еще потеря давно приобретенных общеизвестных представлений и высокая степень слабости суждения; к этому присоединяется полная неспособность больной исполнять свою повседневную обычную работу и беспокойство ночью. Все эти черты вместе образуют, в известном смысле, чистейшую форму старческого слабоумия, которую мы по примеру Wernicke называем “пресбиофренией”. В основе ее лежит, насколько мы теперь знаем, главным образом, распространенное исчезновение корковой ткани с жировым перерождением; в связи с этим наблюдается мелковолокнистое разращение глии. В противоположность этому сосуды могут остаться неизмененными; закупорки, кровоизлияния, размягчения, как правило, не наблюдается. Этому в клинической картине соответствует отсутствие очаговых явлений при сильнейшем общем поражении личности несмотря на лечение.  

 

другие статьи о психотерапии   1   2   3

 


   Тренинговая компания "Бизнес Партнер" – бизнес тренинги, тренинги для руководителей, корпоративные тренинги, обучение и развитие персонала

    психологическая помощь  Консультация психолога, психотерапевта, психоаналитика в Москве - Психологическое консультирование. Психотерапия (неврозы, психоастении, депрессии, страхи).Психоанализ.

        психологическая помощь Депрессия, лечение депрессии; психологическая консультация и помощь психолога (Москва).